4Elka (madeprof) wrote,
4Elka
madeprof

Categories:

Одесский кучерявец (рассказ). Автор Светлана Ермакова.

(Ссылка на журнал Светланы Ермаковой в первом посте)

Супруги Александры (Александр и Александра) на двадцать пятом году жизни стали ругаться. То цапаются, то зубатятся – кто понимает, есть разница, – то просто ругаются.
Цапаются так: Александр что-то говорит, Александра, не поняв, раньше бы, в рабочие годы, переспросила, а сейчас сразу возражает. Александр сердится, хочет мысль досказать, Александра опять перебивает, говорит, что заранее знает все его доводы… Александр аналогично поступал с женой, так поцапаться – вполне на происшествие тянет. Пульс, во всяком случае, учащается.
А вот позубатиться можно так: осмотреть друг друга внимательно – обязательно найдется пятно на рубашке, грязь на джинсах, ногти грязные, огородные; пятки черные от хождения, наконец-то, босиком.
А просто ругачки вот как проходят:
– Саша, теперь эта тряпочка для посуды будет лежать на полочке. Слышал?
– Саша, опять тряпочка не на полочке, я ж говорила тебе!
– Саша, ты извини, дорогой, но легко ж запомнить: тряпочка на полочке!
– Слушай, ты ж не идиот, запомни: тряпка на полке!
Ответы Александра не привожу, можно догадаться…

- - -
Это все скука пенсионная виновата. Проработали Александры всю жизнь на Севере, пенсию получили пораньше, теперь в теплый край переехали, живут сельскохозяйственно, своим домом, своим огородом. И в первое же лето заскучали. Посадили азартно овощи, травки, петропа побольше (петрушки с укропом), ну, картошку, конечно. Вычитали, что если не окучивать – вырастет рано.
Оба понимали, что надо спасаться. Договорились: все, сегодня не ругаемся. Но вечером срывались. Зимой бы телевизор посмотрели, а летом только повторы на всех телеканалах.
- - -
Тогда Александра стала мужа подхваливать. Раз она чаще его винит, то и хвалить должна почаще.
Представляете? Он придумал, как с сорняками бороться! Накопает ломти земли, перевернет дерном вниз – оставит сушиться дня на два солнечных. Потом вилами разбивает-растрясает, и сухую мочалку дерновую убирает в компостную кучу. Но на грядке этой не стоит кверху задом, как все огородники, не выбирает руками по травинке, по пыреинке, а еще раз вилами переворачивает: потом дня через два еще раз перевернет. Ну, поняли? Все злопыреины высыхают на солнце, а остальные сорняки – и подавно. И вместо вредной работы внаклон – полезная; ведь вилами землю поднять-перевернуть – это и руки работают, и спина, и брюшко напрягается.
Александр в ответ женой восхищается. Например, придумала вилозонтик, ну, чтобы на солнце не перепекаться. Свой обычный зонт от дождя Александра приматывает к черенку вил и втыкает их, где надо тень организовать. Голова!
…Ну вот, днем они друг друга хвалят, а вечером все равно ругаются. Видимо, нужны человеку сильные чувства.
- - -
А в начале июля приехал к ним в гости друг Александра – Гээм. Ну, Георгий Михайлович, значит. Сокращенно Гээм.
Он тоже северянин, тоже ранний пенсионер. Но ему без работы, похоже, уютно. Он, Гээм, вообще уютный человек, всем по размеру. Александра долго думала – почему? Почему с Гээмом так легко? И пришла к выводу – умен. Умеет вовремя сказать, вовремя не сказать. Понимает, о чем с кем говорить: с Александрой – про рецепты и про засолку, с Александром – про здоровье и про футбол.
Вот говорит утром Александру:
– Так захотелось зарядку сделать! Никогда не хотел – а сейчас вдруг захотелось.
И делает на глазах довольного Александра несколько махов рукой; а в руке – сигарета. И сам над собой смеется.
Александр голодает раз в неделю, Гээм говорит:
– Вот как возьму да сорок дней голодну!
И тут же с дымным сигаретным смехом рассказывает:
– Я однажды решил голоднуть. Весь день терпел, а вечером не выдержал – так нажрался! И колбасу, и селедку, и торт – все напихал в утробу ненасытную. Как же я себя за это ненавидел!
Вы поняли, чем гениален Гээм? Он не соперничает, даже в присутствии хорошенькой женщины.
- - -
День июльский проходил так: выходил Гээм из своей бани (спал там), выходили Александры оба, все садились во дворе за старый письменный стол, начинали пить чаи-кофеи, хохотать, сны свои рассказывать. Глупо ведь. А с Гээмом не глупо было.
После крепкого кофе (Гээм) и слабого чая (Александры) начиналась планерка, обход огорода. Смотрели, что взошло, как взошло и как не взошло. Это тоже было весело, не могу объяснить почему.
- - -
На второй же день деревенской жизни Гэмм вскопал еще несколько грядок, сказал, что хочет посадить салат «Одесский кучерявец» – он не хлипкий и не горький, как другие сорта. Ладно, купили семена, посадили кучерявец.
Фасоль! Какой суп будет из нежных стручков! Александра с Гэмом догадались прорастить несколько магазинных фасолин, которые на суп хранились – и знаете – проросли! Ну, а посадить было недолго.
Гээм ходит, песни поет, поливает грядки. Ему купили красную лейку, на голове – красная бандана. Такой сказочный персонаж бородатый… Ну не худой, конечно.
Самое интересное началось, когда проклюнулась фасоль, день на пятый. Гээм ходил вокруг грядочки (сигарета в одной руке, кофе в другой) и приговаривал:
– Ну, поперла фасоль! Ну, поперла!
Хаживал и к другой грядке, рассматривая любовно замульчированную земельку: где там одесский кучерявец.
И уж какой праздник был, когда закучерявился этот кучерявец, какие пляски ритуальные!
Фасоль действительно поперла, хоть и сажали ее торопливо, в запыреенную землю. Раз, раз, раз – и зацвела. «Будем ее жарить с луком, будем тушить в овощном рагу».
- - -
Александра сначала сердилась на эти бесконечные, бездумные разговоры, она привыкла жить совсем другом ритме, когда разговариваешь только о самом главном, без чего работа остановится. Но постепенно свыклась с этой неторопливостью, и сама уже спрашивала Гээма на утренней «планерке»:
– А тыквочку голосеменную видел? Как поперла! Ловко мы ее посадили…
И, правда: в мае семена в пакетиках купили – там шесть семечек синих, чем-то обработанных. Замочили, как положено, завернув в тряпочку махровую – наутро семена испарились. Растворились, видимо. Пошли в магазин, пожаловались продавцу: она посоветовала посадить сухие семена, а потом уж полить. Воткнули сухие семечки в землю – нет ответа… Тогда и сообразили. Купили на рынке тыквенные семечки зеленые, мелкие, без кожурок – это и есть голосеменная тыква: разрезай, доставай семена – и ешь. Чертовски удобно, правда?
Семечки проросли, взошли, превратились в тыквочки. Если разрезание пройдет успешно, засадим пол-огорода в следующем году, решили Александры.
- - -
А самое сладострастное дело (или соленострастное) Гээм припасал к вечеру. Он худел и ел только с 18 до 20. Поэтому весь день ходил и спрашивал свой живот: чего тот хочет? Живот обычно хотел чего-то изысканного, жареного, со сложным гарниром…
Вечером все садились во дворе и банкетировали – у Гээма любой прием пищи считался банкетом. Такой вот праздничный человек.
Еще он ходил на рыбалку. А в конце июля, когда клещи перестали зверствовать, и в лес, за ягодами-грибами. Потом сидел и смотрел, как Александры поедают его улов. Наслаждался их наслаждением: сам же честно ждал вечернего банкета.
- - -
И вот, когда фасоль же собралась стручкануться, а одесский кучерявец можно было срезать для салата, неожиданно пришла телеграмма: срочно родственники вызывали Гээма домой. Причина была, скорее всего, придуманной, просто соскучились без такого многопраздничного человека.
Ну что… сделали банкет прощальный: молодая картошка – и вправду крупная из-за неокученности, молодые огурцы с петропчиком.
Эх, жить бы да жить!
- - -
На этом банкете Александр спросил Гээма, как ему удается так непечально жить.
– Я себе запрещаю страсти. Как только страсть появилась – жизнь кончается. Ни семьи, ни здоровья, ни неба, ни моря… Я, кстати, мужик страстный – и карьерой увлекался, и казино, и водочкой… Тут жирнеть стал… вот, борюсь.
И еще: когда себе что-то запрещаешь, надо и что-то разрешать: какие-то новые радости. Поэтому я просто радуюсь всему, чему можно сегодня обрадоваться.
– Ага, – подумала Александра, глядя на мужа. Муж подумал тоже: ага! – глянул на жену. Без слов они сказали друг другу: ага! Вот рецепт!
- - -
И получилось, что за июль Александры ни разу не поссорились. А в августе выросла репка большая-пребольшая, свекла вполне цилиндрическая: оказывается, ее выгодно сажать, она раза в три больше обычной.
Фасоль клали во все супы, рагу и салаты, жалели, что не вырастили, дураки, кукурузу. Просто не подумали как-то…
Жарили кабачки в манной крупе – вкуснее, чем в муке получается, прав был Гээм, его наводка.
Вырос и петроп, еще один урожай – как кстати! Но срезали почему-то не его, а все тот же одесский кучерявец, во все салаты клали. Хотя он, честно говоря, стал горчить.
Tags: Светлана Ермакова, почитать
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments